— Тпру! — Дилан закрыл ей рот рукой. — Черт возьми, я совсем не это имел в виду. Одна только собственность твоей бабушки стоит больше, чем весь мой бизнес, не говоря уже о твоем трастовом фонде и прочих вещах. Я просто хочу, чтоб было ясно, что меня не интересуют деньги твоей семьи.

— Так ты хочешь потешить свою гордость, — огрызнулась она. — Объявить всему миру, что наш брак вряд ли долго продержится. Может, поместим заметку в «Сиэтл таймс» или будет достаточно, если мы расскажем только друзьям и родственникам? Подавленный Дилан провел рукой по волосам.

— Это же не будет настоящим браком, так какая разница, что другие подумают?

— Все должно выглядеть как настоящий брак, — сказала она. — Иначе у нас возникнут проблемы с адвокатами. Брачный договор вызовет их подозрения.

Дилан нахмурился.

— Неужели им не захочется защитить твои интересы на всякий случай? Твой отец уж точно будет настаивать на том, чтобы я что-нибудь подписал. Не думаю, что он мне симпатизирует.

Кейт почувствовала горечь. Ее отец не проявлял ни малейшей заботы о ней, иногда она спрашивала себя, помнит ли он еще ее имя.

— Вряд ли, — сухо произнесла она. — Мать и отец в Европе и пробудут там еще несколько месяцев. Сомневаюсь, что они приедут на свадьбу.

— Кети…

— Это неважно, — быстро проговорила Кейт, не желая, чтобы Дилан начал жалеть ее. — Но тебе нужно знать, что, согласно бабушкиному завещанию, мы должны прожить год в поместье как муж и жена. — И это было правдой, у нее не было сомнений, что въедливые адвокаты ее бабушки будут тщательно следить за их браком, словно стая старых сплетниц.

— Хочешь сказать, что нам придется жить в этом мавзолее? — простонал Дилан.

Сердце Кейт чуть не выскочило из груди: похоже, он решил помочь ей.

— В завещании написано, что мы должны будем поселиться на территории поместья. Я подумала, что мы могли бы жить в моем домике.